Лет 40 назад мы вдруг узнали, что наркомания – проблема не только «загнивающего Запада». Для многих это стало шоком.
Осознали, ставшее очевидным признали, стали думать, как детей уберечь от этой беды. Сложно. Но и в те самые 90-е годы, и позже мы все-таки знали, что есть группа риска, в нее попадают безработные, выросшие в неблагополучных семьях, не получившие хорошего образования… Сейчас не только по фильмам и публикациям видим, что ситуация иная. Часть людей творческих профессий, успешных (во всяком случае, до поры до времени) бизнесменов, молодежь, веселящаяся в ночных клубах «употребляют» чуть ли не у всех на глазах.
Фото с сайта xczm.org
Проблема настолько остра, что 13 августа ее обсуждали на заседании Совета безопасности. Президент страны говорил о наркотизме. Если понятие «наркомания» характеризует наркотическую зависимость как заболевание, то «наркотизм» включает распространенность и характер потребления наркотических средств как социальное явление.
В нулевые годы и сейчас
– Неужели понятие «группа риска» в отношении потенциальных наркоманов утрачивает свой смысл? – этот вопрос мы задали старшему оперуполномоченному отдела профилактики и межведомственного взаимодействия управления противодействия наркопреступности областного департамента полиции Разие Курсановой.
В сфере противодействия коррупции Разия Талгатовна работает уже не один год, так что сравнивает «вчера и сегодня», делает выводы аргументированно, опираясь на опыт. И на вопрос о группе риска отвечает однозначно: «Да, сегодня это понятие в отношении подверженных наркотикам уже не работает. Выделить наиболее проблемную категорию людей невозможно».
То есть место жительства, род занятий, тем более уровень образования (кого сегодня дипломом удивишь), роли не играют. Разве что возраст: наркомания молодеет стремительно. Но среди молодых ребят, «подсевших» на это зелье, есть и те, кто растет с родителями-алкоголиками, и те, с кого в благополучной семье родители пылинки сдувают.
Причина? По мнению Разии Курсановой, одна из главенствующих – доступность и мнимая безопасность. В начале 2000-х были распространены инъекционные наркотики. В частности, экстракционный опий. Его еще называют «наркотиком для бедных».
– Но это – шприцы, «прячущиеся» исколотые вены, – объясняет Разия Талгатовна. – Нужно довериться тому, у кого покупаешь, кто поможет инъекцию сделать. Отсюда – передозировки, смерти внезапные…
Употребляли и так называемый «крокодил»: через некоторое время наркоман буквально гнил заживо. Это тоже отпугивало потенциальных подражателей.
– Теперь страха перед инъекциями, болью, опасностью заражения тем же ВИЧ нет, – анализирует ситуацию Разия Курсанова. – «Синтетика» в этом отношении безопасна. Ее разрушительное действие на организм внешне проявляется не так зримо и не так быстро.
В начале 2000-х среди подростков-токсикоманов был популярен клей «Момент», потом как-то затихло. Сейчас даже термин специальный появился – «Сниффинг»: вдыхают газ из зажигалок, баллончиков для их заправки.
Следующая причина – доступность наркотиков. Не надо самому встречаться с распространителем, все в режиме онлайн: оплатил, координаты получил, по сторонам оглянулся, взял, отошел, дозу употребил.
Кто распространяет
Понятие «группа риска», по мнению Разии Талгатовны, сейчас применимо по отношению к распространителям. Тем самым закладчикам, которых ловят быстро. И колонии ими переполнены.
В подавляющем большинстве это подростки, желающие быстро заработать, купить себе то, что семья позволить не может. Вот они как раз почти все – из семей совсем небогатых. Часто из неполных.
Задержанный четырнадцатилетней мальчик объяснил: «Я бы только на самокат заработал и все». Разия Талгатовна помнит его на школьной беседе, так что сказать «не предупреждали» нельзя. Но был уверен, что именно его как раз не поймают. Напрасно.
В ходе недавнего рейда задержали двух пареньков, живших с отцами в их новых семьях. Не с мамами. Растущее количество отцов-одиночек не может не тревожить.
Еще одного пойманного закладчика воспитывала тетя, ставшая опекуном после смерти его мамы. Причем сам он учился в колледже по специальности «учитель физкультуры». Сам не употреблял, были нужны деньги.
– Почему полиция не работает? – один из вопросов, наиболее часто задаваемых полицейским на встречах с родителями. – Почему нельзя задержать тех, кто в различных приложениях предлагает работу курьерами? Ясно же, что за этой ширмой – распространение наркотиков. Почему их не задерживают?
Полиция работает, IT-подразделения усиливают. Но часто преступники используют подложные, зеркальные, даже иностранные адреса. Три уничтожают, тут же возникают пять новых. Чтобы создать новый адрес, достаточно изменить один символ.
И вновь: семья и школа
Дефицит живого общения, отсутствие доверительных отношений между родителями и детьми. Учителя, школьные психологи не становятся теми значимыми взрослыми, с кем можно посоветоваться в минуты тревог и сомнений.
Это причины сложившейся не просто тревожной, опасной ситуации. Вернее, корни у наркотизма гораздо глубже, но перечисленное – это то, на что повлиять можно и должно.
Очень сложно, конечно. И не только потому, что времени у зарабатывающих деньги родителей (для детей же!) катастрофически мало… Исчезает потребность в живом общении, а значит, и навыки простого душевного разговора. Увы, эмоциональная отчужденность – одна из примет нашего времени.
Но посмотреть в глаза своему ребенку, знать круг его общения, быть в постоянном контакте с учителями, кураторами… Попытаться разобраться вместе с ребенком в опасных объявлениях о заработках: «Где это кухарке такие деньги платят? Посмотри, с этого адреса работу предлагают в нескольких городах. Почему по этому номеру нельзя перейти в мессенджер? Подумай об этом».
Если не уберегли, беда все-таки случилась, быть рядом. Как бы сложно это ни было.
Одна из трех подростков, поставленных в прошлом году на наркоучет (медикаментозная зависимость), – пятнадцатилетняя девочка, живет с отцом. О дочери он заботится, но понятно, что нестарый мужчина пытается создать новую семью. Полный контроль за дочерью обеспечить не может. Не считает нужным: «Она же пролечилась, слово мне дала. Отпустил погулять вечером с друзьями».
– Так это не работает, – говорит Разия Курсанова. – Контроль должен быть тотальным. Одному это сделать невозможно, но не надо стесняться просить помощи у родственников, друзей.
О спросе и предложении
И никакого толерантного отношения: «Побалуется – бросит». И у нас сторонников легализации марихуаны становится больше. Аргументы: успокаивает, снимает стресс, человек, севший за руль в алкогольном опьянении куда опаснее покурившего анашу.
Из практики специалистов: из десяти употреблявших ее человек примерно пять бросают и забывают об этом. Трое-четверо продолжают эпизодически это делать. Один-два переходят на более тяжелые наркотики.
По поводу ужесточения или смягчения наказания мнения различные. Для закладчиков сроки заключения снизили. Но если семнадцатилетний парень проведет в местах заключения вместо прежних десяти семь лет, что от этого изменится? Для него, для его семьи? Не наказывать нельзя, но, видимо, делать это надо как-то более дифференцированно. В зависимости от возраста и причин, толкнувших молодого человека на преступление.
Что касается производителей смертельного зелья, организаторов продаж, то здесь мнения совпадают: ужесточать до максимальных размеров.
Из личных впечатлений Разии Курсановой: «Были на задержании. Увидели на холодильнике «карту желаний» супруги арестованного. Желания серьезные такие, красивые: престижный автомобиль, переезд в другую страну… Не знать, чем занимается ее супруг, не могла. Она ведь тоже мать, почему ее не волнует, за счет чего? И, главное, кого?»
Спрос диктует предложение – универсальный закон экономики. Для производства и распространения наркотиков тоже. Ликвидировать спрос на зелье раз и навсегда не удавалось еще ни в одной стране мира. Но минимизировать его до уровня, не угрожающего безопасности страны, необходимо. Сделать это можно только общими усилиями.
Фото с сайта kokshetv.kz
