Режиссер — профессия штучная

Восьмого-девятого февраля в областном русском драматическом театре премьера — спектакль по произведению А. Платонова «Река Потудань».

Режиссер-постановщик — Баатр Колаев. «Работал: гл. режиссер в компании «Хакасский национальный драмтеатр им. А. Топанова», actor в «Театр «ЛЕНКОМ», гл. режиссер в компании «Калмыцкий государственный драмтеатр», актер в компании «Театр. Док». … Изучал режиссуру в ГИТИСе (режиссерский курс Марка Захарова). Учился в РАТИ-ГИТИС (курс профессора В.Левертова), живет в г. Санкт-Петербурге. Из г. Элиста, Респ. Калмыкия. Поставил около 35 спектаклей в разных городах России». Это только часть информации об известном и востребованном театральном режиссере.

Сегодня Баатр Колаев — гость нашей редакции.

Баатр Доржиевич, в конце прошлого года во время Вашего интервью на абаканском радио «Хада» прозвучал вопрос «В наше время реально, чтобы простой парень, как Шукшин, приехал из Алтая, поступил в театральный вуз, стал известным?» Тогда Вы уверенно, без малейших колебаний, ответили «Вполне», привели примеры. Но все-таки временами кажется, что популярное «Истинный талант дорогу пробьет», увы, в нашу рыночную эпоху не столь однозначно.

— Таланту надо помогать. Всегда, в любое время. Но главное зависит от самого человека, от его упорства, преданности избранному делу. Тогда и желающие помочь найдутся. Согласен с тем, что сегодня стать режиссером сложнее. Профессиональное режиссерское высшее образование можно получить только на платной основе, как и любое второе высшее. Убежден, что сразу после школы поступать на режиссерское отделение не стоит. В 20 лет молодому человеку еще нечего сказать зрителю, актерам.

Ваш пример — одно из подтверждений этому. В режиссуру Вы пришли далеко не сразу. Расскажите об этом подробнее.

— В Элисте окончил обычную среднюю школу. Вокально- инструментальные ансамбли были тогда популярны, учился играть на гитаре. Семья — тоже обычная, с театром не связана. Но все родственники выросли на Джангариаде — величественном калмыцком эпосе. Письменный его вариант создал наш дядя — этнограф Номто Очиров. Он услышал его от последнего живущего в начале прошлого века сказителя, записал, сохранил для потомков. Разбуди нас ночью, мы прочтем: «Обетованная богатырей страна, где вечно молоды все и всем по 25. Счастья и мира вкусила эта страна, где неизвестна зима, где всегда — весна…». Сейчас понимаю, что сказитель — это актер, режиссер в одном лице… Так что, наверное, к театру я шел через музыку, литературу.

Учился в колледже культуры, осваивал специальность режиссера культурно-массовых мероприятий. Во время занятия зашли педагоги из Москвы. Нескольких человек по рекомендации наших учителей прослушали. Первый отборочный тур прошел в Элисте. Остальные экзамены сдавал уже в Москве. Так поступил в Театральное училище им. Щепкина. Очень скоро перешел в ГИТИС, окончил актерское отделение. Потом работал в Элисте. Играл на сцене театра, делал постановки на радио, телевидении. И вновь поступил в ГИТИС, на режиссерское отделение. Режиссер во мне актера победил. Режиссер — профессия штучная, авторская.

Какова степень актерской свободы в связке «актер-режиссер»?

— У актерской свободы — жесткие рамки. Возможно, это выглядит как парадокс, но в театре все нужно выстраивать, как в армии. Актер должен до миллиметра и до секунды знать, что он должен делать в каждой мизансцене. Авторский текст воспроизвести дословно, играть в ритме, заданном режиссером. Свобода начинается, когда актер наполняет эту мизансцену. Есть авторское прочтение роли: интонация, мимика, глаза… То, что мы называем харизмой, энергетикой актера. Она либо есть, либо ее нет. Навязать ее, придумать, сочинить не может ни один режиссер. Это подвластно только актеру.

Ушли те времена, когда на экранах кинотеатров появлялись несколько новых фильмов в год. И это в лучшем случае. Сейчас их в «кинопоиске» даже не сотни, тысячи. Как сформировать вкус к подлинному искусству?

— Сложно. Надо приложить усилия, как, собственно, всюду. Дочитать «Войну и мир», «Преступление и наказание» сложно. Но как без этого. Чтобы понять, «что такое хорошо и что такое плохо», надо делать сравнительный анализ. Так что первый шаг — создать такую базу, чтобы было, с чем сравнивать.

Есть режиссеры, проверенные временем. Но не всем нравится тот же Сергей Параджанов. Я люблю фильмы Тарковского, Бергмана, Феллини… Илья Хржановский снимает сегодня очень интересно. Но понимаю, что это не для каждого.

Вкус у человека, наверное, формируется от рождения: воспитание, окружение, школа, друзья… Все имеет значение. И опять: главное — сделать усилие над собой, досмотреть, обдумать. Тогда на фильмы-«однодневки» будешь смотреть по-другому.

—  Вам уже доводилось в качестве приглашенного режиссера ставить спектакли за пределами России?

— Нет, это мой первый опыт. Россия сама по себе очень разная. Когда приезжаешь в Хакасию или Кызыл, кажется, что находишься за пределами России. Это совсем другой мир. Тыва — это другое временное, цивилизационное, ментальное измерение.

В Казахстане я впервые. Но ощущения, что я нахожусь в другой стране, нет. Возможно, в других казахстанских регионах иначе. Не знаю. Но здесь люди понятны мне, я — им. Театр абсолютно также выстроен. Все цеха, службы… Может быть, потому что жили мы не так давно в одной стране. Но, скорее, это из одного уровня цивилизованности, просвещенности, грамотности. Степь нас испокон веков объединяет. Словом, Евразия.

—  Теперь, пожалуйста, о спектакле, премьеру которого мы ждем с нетерпением…Проза Андрея Платонова — это ведь тоже, очень непросто…Тем более, что жанр спектакля — экзистенциональная драма.

— Да, мы решили не пугать зрителя словом «экзистенция», в афишах — «бытие в 12 картинах». Бытие как-то созвучно притче. Но, по сути, весь Платонов и его «Река Потудань» — это экзистенциональная проблема выбора человеком между бытием подлинным, в котором он реализует себя и неподлинным существованием, когда теряется «я», а сам человек исчезает в массе, толпе. Человек между жизнью и смертью.

В Платонове есть все. Его произведения — это космос. Язык потрясающий, самобытный. Одновременно первобытный, канцелярский и вместе с тем поэтичный. Кажется, несовместимые стилистические вещи в нем соединяются. В мнимой безграмотности — поэзия. Гений потому и гений, что он не такой, как все. В спектакле много зашифрованного. Ключ к нему — в душе каждого зрителя.

Потудань — это метафора — «По ту дань». Судьба. Человек должен что-то заплатить, принести дань, чтобы продолжить род свой. Никита Фирсов с войны возвращается с мертвой душой, но он воскресает, оживает, побеждает нравственную смерть. Никита Фирсов — человек советский. Он рождается в муках. Поднимается над бытом, спасает душу силой любви и веры.

И сегодня многим только кажется, что они живут. Духовно они мертвы. Вера обязательно должна быть. Необязательно религиозная. Но быть должна.

Я хочу понять ту послереволюционную эпоху. Революция во всем — в живописи, театре, литературе. Кандинский, Малевич, Петров-Водкин… Создавался новый человек. Я не берусь рассуждать о том, хорошо это или плохо. Не осуждать, именно понять.

Надо осознать, что случилось со страной, нами, каждым человеком. Вместе с героем прожить это время. Понять себя. Мы стали такими, потому что была такая эпоха. Может, что-то принять сегодня, что-то изжить. Идти дальше.

Благодарим за беседу. До встречи на премьере.

Нина МИТЧИНОВА.

By Нина Ивановна Митчинова

Корреспондент. Тел. (7162) 25-69-16

Related Posts