РАМПА
«Проснись, казах, открой глаза и спину разогни, в дремучей черной нищете растут твои сыны. Твой дух ослаб, ты без земли, без своей воли. Казах мой, лежа на боку, какой ждешь доли?»
Слова великого сына Великой степи Миржакыпа Дулатова, ставшие манифестом казахского народа в его борьбе за независимость, рефреном проходят сквозь весь спектакль «Міржақып» по пьесе писателя, драматурга Шархана Казыгула.
Мы смогли увидеть его благодаря прошедшим в Кокшетау гастролям Костанайского областного казахского театра драмы им. И. Омарова. Режиссер Г. Адай, творческий коллектив театра талантливо, зримо показали зрителю не только жизнь и судьбу выдающегося казахского общественного деятеля, поэта и писателя, одного из лидеров движения «Алаш», но и глубинную трагедию народа, попавшего под молох колониализма, войн, тоталитаризма… В спектакле его символом стал поезд, остановить который не под силу никому.
Первая сцена спектакля очень красива, лирична. В центре – женщина в красивом национальном одеянии с символическим именем Рух (актриса Замзагуль Бегайдарова) – воплощение истинного духа казахов, матерей, жен, дочерей.
Музыка, пение птиц, веселое ржание жеребят, звуки весенней капели, летних дождей, осенних ураганных ветров, зимней вьюги… И так зримо предстает перед глазами бескрайняя казахская степь: покрытая ковром тюльпанов, выжженная солнцем, занесенная снегом… И так любимая теми, кто жил здесь с незапамятных времен, растил детей, разводил скот, был готов дать приют любому страждущему.
Но вот: звук приближающегося поезда. Его ритмично создают актеры. На лицах – растерянность, смятение, но все яростнее этот смертельный танец неизбежности перемен.
Не такими видели перемены лидеры движения «Алаш», среди которых был и Миржакып Дулатов. Воплотивший в спектакле его образ актер Олжас Бегайдаров задумчиво и в то же время гневно произносит подлинные слова автора «Ояң, қазақ!»: «Не издевательством ли над здравым смыслом является ситуация, когда по делам казахского народа выступают те, которые ненавидят или презирают казахов. Но и сами казахи разрозненны, подводят себя раздорами и из-за этого подчиняются всяким влияниям извне, пресмыкаются перед любым русским мелким чиновником и урядником, привыкают к подхалимству, взяточничеству. А царское правительство не только не думает о просвещении народа, пробуждении его разума, а, наоборот, тех, кто на собственные средства стремится открыть школы, преследуют, сажают в тюрьмы. В стесненных условиях сокращения пастбищных угодий казахам не остается ничего другого, как взяться за земледелие».
Выбиваясь из сил, казахи стремятся раздвинуть смыкающиеся стены репрессий и будущих страданий. Но опускают руки и вновь ритмично выстукивают звук приближающегося поезда. Это – очень эмоционально сильные сцены спектакля.
Миржакып Дулатов – вместе с ними. Говорит, взывает, пытается достучаться до разума тех, кто запустил этот безжалостный состав, и до сердец родных ему казахов: «В разных местах я – незавидное дерево. Нет на нем роскошных плодов. Но целиком и от корня я здешний. Алаш! (Земляк мой!). Плоды мои – твои. Спит казах беспробудно. Сгорим ведь в огне, если не проявим прыти».
Новая власть отрывает его от родного очага, соплеменников, жены, детей. Расстрельный приговор заменили на 10 лет Соловецких лагерей. Не смог истинный казах жить вдали от родной земли среди чуждых ему болот и лесов. 5 октября 1935 года скончался в центральном лазарете Сосновецкого лагеря.
И мечется по сцене овдовевшая Гайнижамал (актриса Кымбат Ауезханова). Ее отчаянный крик – не только по мужу и осиротевшим детям. Это – плач всех казахских матерей, терявших в годы лихолетья самое дорогое.
Но звучат в финале спектакля слова Миржакыпа в ответ на обвинение в национализме: «Мы хотим, чтобы наше Отечество принадлежало нам. Ради будущего своего народа я обязан делать все возможное. Если я заблуждаюсь, то вместе с народом. Рано или поздно истина восторжествует».
Его слова оказались пророческими.
Фото Нурбулата Бектурганова.
