В этом году заканчивают школу 250 учащихся с особыми образовательными потребностями (ООП). Большинство из них собираются продолжить обучение.
Из 32 выпускников одиннадцатых классов 21 планирует поступать в вузы, 6 – в колледжи, трое не собираются учиться дальше по состоянию здоровья. Из 218 выпускников девятых классов 80 хотят продолжить обучение в 10 классе, 122 – в колледжах, 16 – не планируют.
Информация заместителя руководителя областного управления образования Валерия Гамазова, предоставленная на заседании общественного совета по вопросам образования и здравоохранения при областном филиале партии AMANAT, вызвала множество вопросов.
Готовы ли колледжи и вузы к обучению и воспитанию особенных учащихся? Где и как смогут они работать в будущем по полученным специальностям? И, давайте честно, без боязни обвинений в отсутствии толерантности и гуманности: насколько целесообразно многим из этих детей получать специальности, связанные со сложными технологическими процессами, коммуникациями, воспитанием?
Конечно, речь не идет об инвалидах с полностью сохранным интеллектом. Есть у нас прекрасные бухгалтеры, экономисты, юристы… в инвалидных колясках, неслышащие дизайнеры, модельеры, швеи…
Но, опять же, по информации Валерия Георгиевича, сегодня в колледжах 192 студента с ООП. Большое количество (44) – студенты с нарушением интеллекта, включая психические расстройства. И таковых в послесредних учебных заведениях становится все больше.
– Учится у нас парень с психическим заболеванием, состоящий на учете, – приводил пример директор Кокшетауского высшего медицинского колледжа Рүстем Молдағали. – Мы хорошо понимаем, что он не может и не должен работать в медицине. Но поделать ничего не можем.
Первая реакция: как вообще это возможно? Почему не обратили внимание при приеме?
Оказалось, что возможно. И не только в медицинском колледже, но и в любом другом учебном заведении. Средний балл аттестата позволил пройти конкурс, типовая справка о состоянии здоровья предоставлена. Если бы руководители колледжа и сделали официальный запрос о состоянии его психического здоровья, то ничего бы не изменилось. Наличие психического заболевания не является препятствием для получения образования по любой специальности. Нет в нашей стране связанных с этим запретов.
– Перечня противопоказаний для получения профессионального и высшего образования не существует, – подтвердил директор областного центра психического здоровья Александр Высоцкий. – Приказ Министерства здравоохранения РК №188 «Противопоказания для осуществления отдельных видов профессиональной деятельности» на студентов не распространяется. То есть работать нельзя, но обучаться можно.
Александр Анатольевич обращает особое внимание, что психиатрические службы превентивно пациентов не выявляют. Лечат, ставят на учет только тех, кто обратился сам или сигнал поступил от соседей, родственников. Сколько больных людей не диагностированы, не знает никто.
– На колледжи и вузы надвигается волна инклюзивного образования, – предупреждает председатель координационного совета по развитию инклюзивного образования в Акмолинской области Марат Ибраев. – Количество особенных детей, обучаемых в школах, возрастает. Завтра они придут в колледжи и вузы. Многие из них – с психическими нарушениями.
В школах научились работать с такими детьми, сидящими в одних классах с нормотипичными. Конечно, в разных школах – в разной степени.
Персональные ассистенты есть почти у каждого (по рекомендации ПМПК), обустроены кабинеты инклюзии, учителя к каждом уроку для каждого особенного ребенка составляют индивидуальный план, получают надбавки за эту дополнительную нагрузку, с ними проводят семинары…
Подобная работа в колледжах и вузах не проводится. Смею предположить, что и не должна и вряд ли возможна. Далеко не все мастера производственного обучения, профдисциплин имеют педагогическое образование.
Родителей можно понять. До 18 лет их ребенок – в системе образования, общеобразовательная, специальная школа, интернат… Там они получают если и не полноценное обучение по общим программам, то общение, социализацию. Что дальше?
Вот и стараются учить дальше, в вузах, как правило, на платной основе. Но зачем? Знакомы ли они с перечнем профессий, по которым их детям работать запрещено законом? Понимают ли они, что любой работодатель прежде всего руководствуется соображениями эффективности, безопасности производства и коллектива?
Очевидно, что профориентаторы (сейчас они есть в большинстве школ) должны работать не только с нормотипичными, но и с особенными детьми. И с их родителями. Помогать им адекватно оценить возможности и перспективы ребенка.
– В прошлом году наша область была второй в республике по диагностике и выявлению детей с умеренной умственной отсталостью и аутизмом, – говорил кандидат педагогических наук, заведующий кафедрой КУ им. Ш. Уалиханова Дмитрий Лепешев. – Дети подрастают. Должны войти в большую жизнь, приносить пользу семье, стране. Но только посильным для них трудом.
Дмитрий Владимирович обратился к опыту прежней системы. При интернатах для особенных детей были учебно-производственные комбинаты. Выпускники получали свидетельство о получении рабочей профессии. Нагрузки на колледжи, а тем более вузы, не было.
Но примерно так сегодня с особенными детьми работают и в каждой из пяти акмолинских школ-интернатов для детей с особенностями развития. Сейчас в них обучаются и проживают 972 человека. В этом году из 64 выпускников 54 планируют продолжить обучение в колледжах. Учителя, медицинские работники, родители убедили их, что нужно осваивать специальности, исходя из состояния здоровья: повара, кондитера, парикмахера…
С родителями же особенных детей, обучающихся в парадигме инклюзивного образования в общеобразовательных школах, сложнее…
А ведь переоценить реальные возможности своего ребенка, поставить перед ним заведомо недостижимую планку, очень опасно. Прежде всего для него самого. Для окружающих – тоже.
Прозвучавшее на заседании совета предложение – инициировать принятие НПА, включающего перечень противопоказаний для получения профессионального и высшего образования людьми с определенными заболеваниями, не поддержали. Заранее можно предвидеть возражения сторонников всеобъемлющей инклюзии: такие нормы могут противоречить международным конвенциям, ратифицированным Казахстаном.
Так что выход пока один: убеждать родителей во благо их же детей. И создавать инфраструктуру, чтобы наши повзрослевшие сограждане с особенностями развития были заняты. Защитить будущее не только трудом.
