«Стоит девочка: коса ниже пояса, красная плиссированная юбочка, белая блузка, комсомольский значок…» Такой увидели абитуриентку Жанну Син в 1982 году в КарГУ.
Девочка из села Рощинское нынешней Северо-Казахстанской области поступила на исторический факультет, где конкурс – 12 человек не место.
Конечно, способности, целеустремленность, воспитание – все это было. Но думается, что в стремлении Жанны Павловны стать историком огромную роль сыграли судьбы ее предков.
Перипетии истории СССР катком прошлись по семьям ее родителей, но не раздавили, сделали сильнее и дружнее.
Из тайги – в казахскую степь
Большой клан корейцев по фамилии Син обосновался на Дальнем Востоке на стыке 19-го и 20-го веков в числе первых корейских семей, спасавшихся с разрешения Александра Второго от голода и японского господства. Отсюда и благодарность приютившей стране. Плюс – впитанное с молоком матери конфуцианское непротивление власти, принятие неизбежного.
– Когда в 1936 году зашла речь о депортации как потенциальных «японских шпионов», старейшины сказали: «Надо подчиниться». Ехали покорно, но каково же им было поначалу после уссурийской тайги в казахской степи с ее ветрами, снежными, морозными зимами.
У Егора Сина (деда Жанны Павловны) было шестеро братьев. Ни одного из них в теплушках, везущих корейцев в Казахстан, не оказалось. Накануне высылки они со своими семьями ушли из родного селения.
Куда – неизвестно. В семье казахстанских Синов эта тема была табуирована. В те времена искать пропавших родственников было смертельно опасно. Может, через границу ушли, а может, сгинули в ГУЛАГе. Так и распался большой, дружный, казавшийся нерушимым клан. Осталась только боль разлуки.
– На родине дед был православным священником и здесь авторитетом пользовался огромным. Он сгинул в 40-е годы на рудниках Акшатау, близ станции Агадырь, – никогда не видевшая своего деда Жанна Павловна рассказывает об этом с болью. – Мы даже не знаем, где его могила.
Его супруга Пелагея Матвеевна пятерых детей поднимала одна.
Всюду жизнь
Как и будущая ее сватья – Фрузина Туракевич. В наших краях поляки и украинцы из Житомирской области оказались на год раньше корейцев.
«Незаконно переселена по национальным мотивам совместно с родителями в возрасте 10 лет», – это из справки о реабилитации Ядвиги – одной из трех дочерей Туракевичей. Ее Жанна Павловна показала уже старенькой маме. До реабилитации жертв политических репрессий дожили далеко не все ее ровесники. А уж их родители…
Об ужасах многодневного пути в неизвестность в переполненных товарных вагонах надо писать, говорить. Такое нельзя забывать. Но рассказы Ядвиги Иосифовны запомнились ее детям как очень светлые: «Выгрузили нас в степи. Вокруг – никого. Мужчины какой-то навес стали делать. А вокруг ковыль серебрится. Мы бегаем, хохочем, даже чувство голода притупилось».
И вдруг мамы стали детей в кружок собирать, собой прикрывать. Мужчины вокруг стеной стали. Издали к ним шли люди. Подошли ближе, и все ахнули: лица, глаза, одежда… все другое. Казахов высланные из Западной Украины люди видели впервые. Тишина тревожная.
– И тут кто-то из пришедших протянул чашку молока, кто-то лепешку, кто-то курт, – Жанна Павловна рассказывать об этом без слез не может. – Говорила и говорить буду: спасибо, что спасли мою маму.
Дальше: землянка, дрова, привезенные на лошади соседом-казахом в огромном тулупе, труд на колхозном поле, взаимное узнавание и принятие друг друга самыми разными людьми.
Иосиф Туракевич – польский дедушка Жанны Син – несколько лет пробыл в трудовых лагерях, вернулся смертельно больной на распухших ногах. Только и успел на подросших троих детей посмотреть, умер очень быстро.
Поедем на Восток…
Молодые еще вдовы работали от зари до зари, детей поднимали.
А те росли, дружили, не задаваясь вопросом, почему в их классе украинцы, поляки, казахи, корейцы, немцы…
– Пашка, дай списать, – обращалась девочка-огонь, красавица Ядвига к своему однокласснику – отличнику Павлу Сину. В ответ неизменное: «Думать надо».
– Так хотелось, чтобы на меня внимание обратил, на одной ножке прыгаю вокруг него и кричу: «Кореец! Кореец!» – рассказывала Ядвига Иосифовна своим взрослеющим дочерям.
Ну и «допрыгалась». Поженились, прожили жизнь так, что не только детям, всему селу примером были. Образование высшее получили, Павел Егорович со временем директором школы стал. Да таким, что летом в доме дверь не закрывалась, каждый бывший выпускник считал своим долгом зайти.
Хозяйство небольшое, огород… Все как у всех. Но вот только помнит Жанна Павловна папины грустные глаза и его слова: «Выйду на пенсию, поедем, Язенька, на Восток». И как плакала мама, которой новые хозяева не позволили войти в родной дом на Житомирщине.
И еще. В семье Синов никогда не перекусывали на ходу. Только в столовой за круглым дубовым столом, сделанным дедом-поляком, накрытым не клеенкой, скатертью. Ужинали неспешно: «Ну, как день прошел?», «Что наша егоза Жанна сегодня натворила?», «Ваш дедушка говорил… Ваша бабушка умела»…
Видимо, именно так проводили вечера их предки и в корейском селении на Дальнем Востоке, и на зажиточном житомирском хуторе.
– Даже сейчас, вспоминая это, я становлюсь спокойнее, сильнее, мудрее, – говорит руководитель корейского культурного центра «Чинсон» Жанна Син. – Говорила и говорить буду: нам есть за что благодарить эту землю, людей, на ней живущих.
Фото из семейного архива.
