Есть судьбы, которые не укладываются в сухие строки биографии. Они звучат как струна, как голос, как долгая песня, которую не прерывают даже годы. В таких судьбах инструмент становится не профессией, а способом существования. Для Абсалыка Салыка таким инструментом стала домбра.
На днях ему исполнилось 72 года. Веха, которую принято называть юбилеем, но в его случае это скорее пауза между двумя вдохами большой творческой биографии. Ветеран культуры, солист Кокшетауской областной филармонии, обладатель звания «Мәдениет саласының үздігі», лауреат и дипломант многочисленных республиканских и областных конкурсов – он из тех исполнителей, о которых редко говорят громко, но чье присутствие в культурной среде ощущается как нечто устойчивое и необходимое.
Домбра в его жизни не выглядит атрибутом сцены. Скорее – продолжением памяти. С детства он слышал ее голос так же естественно, как ветер в степи или разговоры старших. Народные песни, традиции акынов, живое дыхание казахской музыкальной культуры вошли в него не через учебники, а через слух и сердце. И, возможно, именно поэтому в его исполнении народная песня не «исполняется», а проживается.
Уже в юные годы он выделялся среди сверстников как одаренный исполнитель. Но за сценической точностью всегда стояло нечто большее – внутреннее понимание песни как истории, которую нельзя спеть формально. В его манере нет показной виртуозности. Есть другое – сдержанная глубина, в которой слышится уважение к материалу и к слушателю.
Об Абсалыке Салыке знают как о певце и домбристе. Но есть сторона, о которой он сам говорит неохотно, почти отстраняясь: он пишет стихи. Не для публикаций, не для сцены, не для признания. «Пишу для себя», – говорит он. В этих словах нет позы, скорее – привычка к внутреннему разговору, который не требует свидетелей. Его поэтические тексты, по словам близких, просты и честны, в них нет вычурности, но есть узнаваемая интонация – любовь к земле, людям, тихая грусть и то, что принято называть национальным дыханием слова.
Творческий путь его начался, как у многих артистов его поколения, с самодеятельности – районные, областные, республиканские смотры, где талант проверялся не теорией, а живым откликом зала. Затем – важный этап: 1978 год, эстрадная студия «Казахконцерта» в Алматы. Там он оказался в профессиональной среде, где формировалась новая казахская эстрада. И именно там ему посчастливилось учиться у Гарифуллы Курмангалиева – народного артиста СССР, человека-эпохи. Ученики называли его просто и тепло – Гареке-сал.
Такие встречи редко проходят бесследно. Воспоминания об этом периоде жизни в его рассказах звучат не как часть биографии, а как воспоминание о школе – не только музыкальной, но и человеческой. Здесь формировалось понимание дисциплины, сцены и той самой ответственности перед песней, которая не допускает фальши.
После окончания студии он был направлен в Кокшетаускую областную филармонию. И здесь начался его долгий профессиональный путь, который продолжается до сих пор. В 1987 году – повышение квалификации в Республиканском институте культуры в Алматы. Гастроли, ансамбль «Айнаколь», выступления в разных регионах страны и за ее пределами, участие в телерадиопередачах и фестивалях – все это складывалось в биографию артиста, для которого сцена стала постоянным пространством жизни.
Но при всей насыщенности творческой судьбы в его образе нет ощущения «звездности». Напротив – есть устойчивое спокойствие человека, который давно выбрал свою дорогу и не сворачивает с нее. Более четырех десятилетий он остается верен домбре – инструменту, который в его руках звучит не как украшение, а как продолжение голоса.
Он часто говорит о «золотом веке» казахской музыки, о мастерах прошлого – Укили Ыбырае, Биржане сал, Акане сері, Курмангазы, Гарифулле Курмангалиеве. Для него это не музейные имена, а живая линия преемственности. И, возможно, именно в этом заключается его творческая позиция – не разрывать связь, а продолжать ее.
Родился он в 1954 году в Костанайской области в многодетной семье. Армия, Тихоокеанский флот, демобилизация в звании старшины – еще одна глава, которая добавляет к его биографии опыт другой дисциплины и другого ритма жизни. С 1981 года он живет в Кокшетау, который стал для него не просто местом работы, а пространством профессиональной судьбы.
Рядом с ним – супруга Гульбаршын Дакенкызы, также человек культуры, ветеран отрасли. В их семье выросли двое детей, подрастают внуки. В таких деталях обычно принято искать «человеческое измерение», но в его случае оно не отделяется от профессионального: дом, сцена и память у него существуют без резких границ.
За годы работы он был отмечен государственными и ведомственными наградами, но в разговоре о нем они звучат скорее как формальность – внешняя фиксация того, что и так уже давно подтверждено временем и публикой.
Для многих юбилей становится поводом, чтобы оглянуться назад. В его случае эта веха выглядит иначе: как продолжение пути, который не предполагает финальной остановки. Домбра в его руках по-прежнему звучит так, будто впереди еще много песен, которые только предстоит спеть.
И, возможно, в этом и есть главное: жизнь, прожитая с музыкой, не заканчивается датами. Она продолжается в звучании.
Аслан ОСПАНОВ,
журналист.
Фото предоставлено автором.
