«Ни стыда, ни совести: в дом престарелых мать отвез», «Разве раньше родителей в дом престарелых отправляли? Нет у нас этого в традициях», «Он отца в богадельню сдал, его дети с ним так же поступят»…
Согласитесь, что именно так реагируют большинство наших современников, когда узнают о подобных случаях. Спорить, активно переубеждать – не в наших правилах. Поэтому давайте просто познакомимся с людьми, оказавшимися в кокшетауском центре реабилитации «Ақниет». Пожилые люди, инвалиды там не только здоровье поправляют, получают паллиативную помощь, но и живут, сколько сочтут нужным.
На старости лет… И не только
Были мы там в конце прошлого года, знакомила нас с опекаемыми руководитель центра Алия Рахимова.
«Бабушке 98 лет. Ее дочери уже не меньше 70, перенесла сложную операцию. Сама нуждается в уходе».
«Бабушке 94 года. У одной из дочерей – онкология, у другой – сахарный диабет. Ухаживать за нею не в состоянии».
«Мужчину из села Чкалово брат привез. Мельком сказал, что у того двое детей. Но мы не расспрашиваем особенно, привез – значит людям так надо».
«Позвонили из акимата села Раздольное: «Заберите дедушку одинокого, пропадет он один». Поехала на своей машине, привезла. Знала, что пенсия минимальная, но не бросать же…»
«Бывает, что родственники живут далеко, забрать к себе не могут, привозят к нам. Из Казани приезжали для этого, из Костаная…»
«Привез сын отца: «Да, пенсия у него минимальная. Лекарства куплю для начала, но доплачивать ежемесячно не буду. Он молодым был, так колобродил… Нас обижал, мать до могилы довел. Не возьмете – отвезу в село обратно и там оставлю».
Олеся Хромых
– Это для нашего мальчика, – Алия Аскарбаевна показывает в кухне блендер и миксер. – Мы же его через зонд кормим.
Речь о 31-летнем молодом человеке. После аварии он 25 минут был в состоянии клинической смерти. Реанимировали, оказался в вегетативном состоянии, нуждается в круглосуточном медицинском уходе.
Горе… Но жене с двумя маленькими детьми, работающим родителям надо жить дальше. Навещают его часто, посидят, поплачут, поцелуют, убедятся, что он окружен заботой, квалифицированной медицинской помощью… И так уже не первый месяц. Когда привезли, думали, что на пару недель: «Врачи сказали, что больше не протянет».
А это уже обитатели центра «Ақниет» говорят сами: «Мне 76 лет, жила одна, своих детей нет. Свет дома отключили, темно было. Упала, сломала позвоночник. Сестра умерла давно, племянники сюда привезли».
Мужчина лет семидесяти: «Нога ампутирована. Семья не может со мною сидеть. Все на работе, учебе… Буду здесь, что делать».
Спускались со второго этажа, услышали смех и песню, подошли.
– Я нашему танцору Жандосу «Лезгинку» напевала, – поведала нам бабушка. – Я же гречанка по национальности, молодой была, как выйдем с парнем на танцплощадку, как спляшем «Лезгинку»! Сейчас ноги уже не те.
Нам показалось, что ей не больше 75-80 лет, оказалось – 93. Родственники хотели ее забрать домой, когда увидели, что получше стало, но бабуля отказалась: «Здесь веселее».
Среди подпевающих ей пожилых людей узнали и известного в прошлом кокшетауского доктора. Доброжелательная, улыбчивая, но… глубокая деменция. Не только днем, но и ночью глаз с нее нельзя спускать.
Объективности ради скажем, что разговаривали мы и с лежачей постоялицей, жалующейся, что сладости у нее воруют. В холодильнике действительно лежала передача от родственников, начисто забывших, что с ее диабетом конфеты приносить не стоило.
Раздраженный мужчина был недоволен другим постояльцем: «Чего он, где хочет ходит, где хочет ляжет». Есть там такой, полностью дезориентированный, но абсолютно безобидный обитатель.
Да и родственники бывают разными: «Мы платим, обеспечьте…» С ними не спорят, просто предлагают забрать и обеспечить уход самим. Было, что и забирали. Но через несколько дней возвращали: «Простите. Мы не справляемся».
С каждым из 36 обитателей центра «Ақниет» мы не разговаривали, но судьбы этих людей очень схожи.
Ее время пришло
В силу профессии приходилось бывать и в других пансионатах: государственных (они называются медико-социальными учреждениями) и частных. Знаю, в какую сумму государству обходятся МСУ: штат работников немаленький, содержание обитателей… вплоть до памперсов и лекарств.
Частные – на самоокупаемости. Говорю ответственно: «бизнес» этот, если и не убыточный, то прибыль приносит минимальную. Но какой же он хлопотный, ответственный, требующий сил душевных и физических.
– Как Вы могли решиться? – признаюсь, что ответ на этот ключевой вопрос нашей беседы с Алией Рахимовой я могла предвидеть. После того, как узнала, что в фонде «Прометей» она долго работала вместе с Олжасом Сыздыковым. В свое время мы писали, скольким заблудшим в жизни нашим согражданам они помогли. Не думая о грантах, прибыли. Просто по принципу: «Если можешь помочь, помоги».
Фонд «Imani jurek» Алия Аскарбаевна создавала для помощи многодетным семьям. Чтобы мамы могли работать в удобное для них время, искала для них заказы по клинингу. Во время незабытого еще карантина делали пользующиеся спросом полуфабрикаты-халал.
«Я поняла, что это мой долг», – это высокопарно не прозвучало. Когда погиб отец, она была совсем малышкой. Мама стала вдовой в 22 года.
– Меня воспитали дедушка и его брат, – говорит Алия Аскарбаевна. – Они читали намаз. Когда спрашивала, зачем они это делают, отвечали: «Поймешь, когда время придет».
Настал тот момент, когда поняла: да, ее время пришло. И не только Коран взяла в руки, но и стала жить по вере.
И, наверное, хорошо, что желая помочь инвалидам и старикам, поначалу не знала, насколько это сложно. Могла и не решиться. А уж коли начала, отступать не в характере Алии Рахимовой.
Заброшенное двухэтажное здание бывшего детского сада без окон, дверей, санузлов в порядок привести оказалось легче, чем получить все необходимые сертификаты, разрешения.
Первый обитатель появился 9 января прошлого года. К этому времени в штате уже были повар, санитар, медработник, зарплату надо было платить.
Через пару месяцев пришлось ставить кровати в комнате отдыха, людей расселять было негде. Отказывать не получается: «Видим же, что пропадет старик».
Не знала Алия Аскарбаевна и о деменции. Теперь об этом заболевании говорит вполне профессионально: «Излечить полностью, конечно, нельзя. Но корректировать поведение, обеспечить безопасность, занять чем-то, отвлечь… нам под силу».
Признается: «Не думала о том, что эта услуга настолько востребована. С платежеспособностью, конечно, у людей проблемы. У нас больше 10 человек сейчас могут внести только свою минимальную пенсию. Отказать им – значит против веры и совести пойти».
В пансионате меньше 35 опекаемых не бывает, четыре стиральные машины работают круглосуточно. Стараются создать атмосферу семейную. Но тесновато, конечно.
И задумалась Алия Рахимова об еще одном здании. Чтобы не только просторнее было, но и можно было как-то разделить постояльцев по степени и характеру заболевания, по интересам и возрасту. О том, что предстоит на этом пути, теперь знает хорошо. Но верим, видим, что не отступит.
Что сотрудниками движет…
В штате центра – врач, четыре медработника, четыре санитара, два повара, охрана…
Студенту пятого курса медицинского факультета КУ им. Ш. Уалиханова Кайрату Ибыхиметову 33 года. Путь к профессии врача у него долгий, но самый надежный. После Балхашского медицинского колледжа работал фельдшером скорой помощи в Таразе, в Кокшетау.
Его сокурсник Жандос Тайлаков прошел клиническую стажировку в Литовском медицинском университете, курс реабилитационного массажа – в Шанхайском университете традиционной медицины. Специализируется на массаже для пациентов, перенесших инсульт.
Оба будущих доктора видят себя хирургами. И станут! А пока работают здесь медбратьями. Хотя где-то в другом месте могли бы и больше заработать, и стариков в глубокой деменции за руку не водить.
Старшая медсестра Наталья Пак успевает брать дежурства в отделении хирургии городской больницы. А сюда спешит, как в дом родной. Хотя сравнение зарплат в центре и в больнице явно не в пользу первого.
Старшая санитарка Олеся Хромых, мама троих сыновей, работала в созданной Алией Рахимовой клининговой компании. Полученная там профессиональная выдержка здесь пригодилась сполна.
Алла Искакова начала работать здесь поваром сразу после открытия. Мама троих детей, бабушка. Добрая, открытая, всегда с улыбкой. На старичка, забредшего в кухню по ошибке, никогда голос не повысит. За руку проводит.
Ни размер оплаты опекаемых, ни тем более размер заработной платы сотрудников мы озвучивать не вправе. Но поверьте: оплата первых – очень умеренная, индивидуальная. Те, кто оплачивают полную сумму и кто вносит только свою минимальную пенсию, сидят за общим столом.
Алла Искакова
Что касается сотрудников, то проводят они здесь дни и ночи не только ради зарплаты. Вернее, не столько. Возможностей заработать больше сейчас множество. Особенно для медицинских работников.
Но что-то их держит в этом ставшем одной семьей коллективе. Наверное, причины разные. Но, думается, что авторитет и пример Алии Рахимовой играет не последнюю роль. Возможно, у тех, кто постарше, мысль мелькает: «Я тоже старею. Мало ли как сложится»…
В любом случае, спасибо им огромное. За то, что живут дорогие наши старики в тепле и заботе, не слыша раздраженных упреков уставших, измотанных, тоже уже далеко не молодых родственников.
Наталья Пак
За то, что приходят на Новый год Дед Мороз и Снегурочка, и они радуются каждому подарочку, как дети. За то, что на Рождество и Курбан айт садятся за большой праздничный стол. За то, что старость свою проживают достойно.
Если кто-то все-таки готов «бросить камень» в родственников, оставивших их здесь, пишите нам. Опубликуем, обсудим.
Фото предоставлено центром реабилитации «Ақниет».
