О его заслугах перед обществом, отечеством будет сказано многими, кто его знал. Но я бы хотел поделиться с людьми такими качествами личностного характера, которые характерны для этой яркой и незаурядной личности. Не примите это за преувеличение в адрес человека, ушедшего от нас.
Родился и вырос Амангельды Жусупов в Северном Казахстане. Окончил школу в селе Чкалово бывшей Кокчетавской области, где я с ним и познакомился, и как оказалось, на всю оставшуюся жизнь. Мне было 10, а ему 9 лет. Здесь я должен сказать о том, что мне в жизни везло на знакомства с хорошими людьми. И его уход из этой жизни тяжело дался мне. Перед смертью, где-то за пол-месяца, он позвонил мне в Алматы и попросил приехать. Я знал, что он болеет и лежит в постели, но после звонка на душе появилось тяжелое, недоброе предчувствие, которое я старался подавить в себе. С билетами была напряженка, но я все же умудрился купить и выехал к нему в Кокшетау. Здесь я пробыл до самого последнего часа моего друга, родственника.
Должен сказать о степени нашего родства. Моя сестра Римма вышла замуж за Амангельды и родила ему троих сыновей –Даулета, Асана, Талгата (ныне покойный). Помню как она сетовала: «Я так хотела девочку, ну а Бог мне все сыновей, да сыновей дает». Сейчас выросли и сами стали отцами замечательные дети Амангельды и Риммы – Даулет и Асан, проживающие в Кокшетау.
Амангельды и Асан Абишев (мой одноклассник) выделялись среди нас своими талантами. Они прекрасно рисовали. И в 12-13 лет писали портрет Сталина, который выставлялся на ежегодной районной художественной выставке. Любое мало-мальское искажение лика «вождя народов» на картине вызывало тогда обвинение чуть-ли не во враждебной антисоветской деятельности. Поэтому отбор работ портретов Сталина на выставку производился очень тщательно. Такая вот идеологическая характеристика уровня художественного мастерства моих друзей, юных художников. Ведь не каждому школьнику позволено было рисовать портрет Сталина.
В отличие от Амангельды, у меня борода росла густо и интенсивно. Приходилось ежедневно бриться. Приглядываясь к моим манипуляциям с опасной и безопасной бритвами, он однажды высказал мысль о машинке, в которой лезвие могло бы вращаться и «выкашивало» бы щетину, облегчая мужской утрений туалет. Когда появились бритвенные машинки, я напомнил ему об его идее создания такого прибора. На что он, всплеснув руками, сказал, что уже готовился сделать расчеты своему изобретению, но опаздал, затянул. Пытливый ум Амангельды закономерно привел его к изобретательству. Он получил звание Заслуженного изобретателя СССР. Аналогичных республиканских наград не было. Это было единое звание на всей территории Союза.
Степь всех нас манила (видимо, гены тянули). А так как в нашей организации по исследованию памятников архитектуры («Казпроектреставрация») желающие выезжать в экспедицию в степь не выстраивались в очередь, то я имел возможность приглашать людей со стороны и включать их в состав экспедиции. Так, не раз и не два со мной в экспедицию выезжали мои друзья-романтики Амангельды Жусупов, Мурат Ауэзов, Мурат Нугманов и другие. Наслушавшись восторженных впечатлений о степи, они легко попадали под влияние романтических веяний и просились ко мне (вернее, в степь).
Амангельды любил охоту, рыбалку, а потому при первой оказии (отпуск) не упускал возможности поехать со мной в экспедицию по выявлению и исследованию памятников казахской архитектуры. Я с удовольствием зачислял его в свой отряд, как и такого же романтика степи, как и он сам – Мурата Ауэзова.
Но не все выдерживали укусы безжалостно жалящих комаров, «романтику» стирки своего белья в реке, купание в холодной воде, вместо горячей бани и домашних ванн и вскоре желание побыстрее закончить сию «романтику», побеждало. Но у Амангельды Жусупова, Мурата Ауэзова, Мурата Нугманова поездка в степь, на природу, вызывала искреннее удовольствие и восхишение. Все свое отпускное время они проводили со мной в экспедиции. Для них это был отдых почище курортов и домов отдыха.
Мурат Ауэзов, как заядлый рыбак, с позаранку уходил к реке, а когда мы только вставали, горделиво уже нес ведро с рыбой. Это было подспорьем бюджету экспедиции, которое они с Амангельды непременно подчеркивали своим «вымогательством»: «Бугор, гони деньгу, обмыть треба!» (выражение Ван Саныча). Это требование тут же поддерживал наш шофер из Жезказганской автобазы Иван Александрович Рабчевский (ныне покойный), которого мы уважительно звали Ван Саныч. Полуукраинец, полуполяк, наслушавшись наших откровенных бесед у костра, Ван Саныч прозвал нас басмачами, к которым, кстати, он испытывал нескрываемую симпатию. «Мои басмачи» – так уважительно называл он нас за глаза. Мне сейчас нетрудно представить позицию Ван Саныча, будь он жив, на нынешние события в многострадальной Украине.
Амангельды и Мурат вписались в экспедицию без каких-либо адаптаций как во времени, так и в пространстве, и чувствовали себя вполне комфортно. И сейчас, когда их нет со мной, я помню и понимаю чувства, которые охватывали их на природе. Видимо мы недалеко ушли от своих кочующих предков, если степь вызывала в нас такие непередаваемые чувства. Воистину, мы были плоть от плоти ее детьми.
Амангельды и Мурат были истинно интеллигентные люди и далеко не беззащитные, как принято считать. В степи, укрытой звездным куполом, у костра, зачастую моих друзей охватывали воспоминания, раскрывавшие черты характера, о которых не расскажешь в городе. Амангельды, как настоящий мужчина, мог физически вступиться за обиженного незнакомого человека, которого на его глазах оскорбили, обидели. Он и Мурат были настоящими уличными бойцами за справедливость. Об этой части биографии можно было узнать только у костра, в степи. Такой характер и отразился в их гражданственном мироощущении.
По некоторым поступкам можно определить такие чувства, как истинное уважение. Однажды на рассвете, где-то около 4-5 часов, Мурат «расплачивался» за удовольствие ловить рыбу – он ее чистил. Все спали. Амангельды, проснувшись, увидел сидящего на берегу за чисткой рыбы Мурата. Встал и, перевозмогая сон, пошел помогать другу. Впоследствии Мурат неоднократно вспоминал этот поступок, подчеркивая, что Амангельды мог бы и не заметить» его труды по обеспечению команды свежей ухой, а спокойно сладко спать. Так он подчеркивал благородство натуры Амангельды. Мурат, будучи щепетильно порядочным, подчеркивал такое качество и у Амангельды.
Сейчас оба моих друга ушли в небытие, а потому такие простые воспоминания будней романтиков степи вызывают у меня щемящее чувство благодарности друзьям, с кем я разделял эти поистине счастливые мгновения своей жизни. Благодарю Всевышнего за то, что мне выпало в жизни большое счастье – встретить на своем жизненном пути настоящего Человека, как Амангельды. Жатқан жерің жайлы болсын, достым.
P.S. Все это я должен был сказать тебе при жизни.
Марат СЕМБИН, историк.
