«Да, это я, Андрей Иванович Подгурский!» Сколько раз за время своей работы на государственной службе нынешний руководитель областного управления туризма начинал свое выступление с этих слов.
И тогда недоуменный гул в зале сменялся теплыми, понимающими улыбками. Молодому сотруднику управления внутренней политики удалось явный «диссонанс» между польской фамилией и восточной внешностью сделать своей «фишкой» во время публичных выступлений.
– КТЖ. В зале человек 100, аудитория сложная. Меня представили, слышу: «Какой это Подгурский? Наверное, прислал кого-то вместо себя». Говорю: «Понимаю: вы ожидали увидеть голубоглазого блондина, а вышел қара жігіт. Но позже расскажу, почему так получилось». И в ответ тишина, интерес, внимание.
А получилось так, потому что он, как и множество казахстанцев, родился в межэтническом браке. Таких семей много, потому что на казахской земле обрели свою родину люди более ста национальностей. Предки большинства из них оказались здесь не по своей воле.
Николаю Хану было 12 лет, когда в 1937 году его вместе с сотнями тысяч корейцев в считанные часы погрузили в вагоны и из родного для них дальневосточного Приморья отправили в дальний путь.
Он и его старшая сестра были сиротами. Уж эти подростки «японскими шпионами» никак быть не могли. Но депортировали весь народ, не разбираясь, не задумываясь о том, какую часть довезут до места назначения. Выжить довелось далеко не всем.
– Дедушка был молчун из молчунов, о пережитом не рассказывал никогда, – вспоминает Андрей Иванович. – Да мы и не расспрашивали особенно. Когда его не стало, мне 11 лет было. Бабушку вообще не помню.
Но даже без фильмов, книг можно понять, какая беда обрушилась на безвинных людей, с корнями вырванных из родных домов. Климат, еда, язык, образ жизни… Все иное, так отличающееся от прежнего уклада жизни.
Выстояли. Научились в землянках стены складывать из кизяка, смешанного с соломой и глиной, находить в степи травы и коренья, хоть как-то напоминающие дальневосточные. Заговорили на чужом для них языке. И поначалу это был суржик – смесь украинского и русского. Потому что в селе Дмитриевка Северо-Казахстанской области их встретили украинцы, переселившиеся сюда во время Столыпинской реформы.
Но очень скоро они оказались в меньшинстве. Почти одновременно с корейцами в Северный Казахстан депортировали поляков. Так здесь оказались и Подгурские.
Николай Хан женился на Евдокии Ли, всю жизнь в Дмитриевке и прожили, шестерых детей вырастили. Все их внуки и правнуки живут в Казахстане.
Сам Николай механизатором стал в юности, до самой пенсии на тракторе и проработал. Награждали его не раз.
Андрей Иванович помнит, как часто и внимательно дедушка читал журнал «Корея». Издавался такой в бытность Советского Союза. На каждой странице – Ким Ир Сен и идеи Чучхе. Журнал издавался на корейском и русском языках. И это была ниточка, связывающая с родным языком, исторической родиной.
– Дети их разговорный корейский понимали, а внуки – уже нет. Из корейских традиций, пожалуй, только кухню и сохранили, – рассказывает Андрей Иванович. – Бабушку приглашали готовить на каждый праздник. Может, поэтому мама – Ольга Хан – профессию повара выбрала.
Дед по отцовской линии, поляк Станислав Подгурский женился на кореянке Елене Пак. Так что межэтнические браки для казахстанцев уже в 40-е годы редкостью не были. Вырастили троих сыновей.
Иван Станиславович – отец Андрея Ивановича, окончил сельхозинститут, стал инженером-механизатором. Ему было уже 33 года, когда женился на Ольге Николаевне Хан. Однажды и навсегда. Работали, родителей навещали, детей растили.
Глава семьи стал специалистом такого уровня, что работу ему предлагали повсюду, вплоть до Астаны. А он выбрал Зеленый Бор. Тем, кто помнит Щучинскую птицефабрику в пору ее расцвета, объяснять это решение не надо. Зарплата, условия, то, что сейчас называют социальным пакетом…
– Сейчас я понимаю, что директор фабрики – знаменитый Николай Цой – специалистов-корейцев все-таки «подтягивал». Но только хороших, добросовестных профессионалов, – анализирует руководитель областного управления. – Ко мне и сейчас иногда обращаются серьезные предприниматели: «У тебя нет никакого дяди-корейца? Мне управляющий нужен».
Андрей Иванович не скрывает, ему приятно это слышать: «Фамилию Подгурский я не сменю никогда. Это – память об отце, уважение к нему, его предкам. Но в большей степени я ощущаю себя корейцем».
Языка не знает, корейские сериалы не любит, но зов крови не заглушить. Да и незачем это делать. В нашей стране уважают и ценят людей не за внешность и происхождение, а по делам их, по отношению к нашей общей Родине.
Андрей Иванович завершает наш разговор об этнической идентификации так: «Лучше Геннадия Головкина не скажешь: «Отец – русский, мама – кореянка, а мен – қазақпын!»
Вместе с супругой Светланой изучают казахский язык. Письменные тексты уже не проблема, говорить пока стесняются. Но заговорят. Вместе со своими двумя детьми.
Что будет стоять в графе «национальность» в удостоверении сына и дочери, пока не думают. Тем более, можно не указывать вообще. Решать детям.
Но в любом случае, это сделают молодые люди, не забывшие о своих корнях, благодарные казахской земле, не давшей их предкам раствориться в пыли истории.
Ирина БАУДИНОВА.
Фото из семейного архива.
